Если ты не под кайфом или не в хлам пьяный, то в ночных клубах делать нечего. Поверьте моему опыту. Конечно, наркотики я никогда не употреблял, но и в клубах трезвым никогда не был. Полный хаос. Здесь нет ни имен, ни фамилий, здесь нет даже людей…все, что здесь есть – это огромная толпа разъяренных и сдуревших животных в потных майках, жаждущая больше музыки и бухла. Тут стремные зубрилки становятся красавицами, а гламурные целки теряют девственность. Тут даже последний лох может найти себе компанию на ночь, и, поверьте, эту ночь он не забудет никогда. Или не вспомнит никогда. Сотни таких мест по всей столице. Цены колеблются от ста рублей за вход до ста долларов за бутылку шампанского. И никогда не знаешь, куда твое безумие тебя заведет. Порой, можешь блевать в сортире паленой водкой какого-нибудь «музыкального ресторана», а можешь тупо сидеть без денег в чилауте VIP-заведения для суперзвезд и разводить бестолковую восемнадцатилетнюю исполнительницу R’n’B на минет. Конечно, чаще бывает первое, но это уже не важно. Мечтать тоже не вредно. Особенно в месте, где большинство твоих желаний становится явью. Так, к примеру, я сейчас сижу с совершенно незнакомой мне девушкой, и, пока ее язык блуждает у меня во рту, она пальцами нежно ласкает мои яйца. Мне кажется это крутым, но на утро, я и не вспомню, почему решил ее оставить здесь.
- Мне надо выйти! – сказал я, но трансуха рубила так громко, что эта дура и не поняла.
- Что?
- Мне выйти надо!
- Ааа…ну ладно иди…только возвращайся скорее. – И послала мне воздушный поцелуй, мило улыбаясь. Но этого я уже не видел.
Схватив стакан пива со стола, я направился прямиком в сортир. Жуткое зрелище: совершенно ужратый тип в гавайской рубашке, солнцезащитных очках и панамке с надписью «Whitesox»…этакий Рауль Дюк…с полупустым стаканом пива, которое он потягивает через соломинку, расталкивая всех на своем пути, матеря охранников и своих ровесников, топчущих ему ноги в порыве танца, качаясь и ничего не понимая, бредет к переполненному туалету. Но всем по барабану, и я рад. Проходя мимо столика с четырьмя блондинками за ним и одной рыженькой на нем, заметил какое-то «цветное» пойло в бокале с лимонной долькой и смешными зонтиками. Остановился. Без палева взял стакан, поболтал его чуток перед глазами (Боже! Будто я мог что-то разглядеть?), понюхал, а потом поставил на столик стакан, в котором уже не было пива. Я не слышал криков: «стой, гнида! Верни мой мохито!» - но, думаю, они были, хотя я и не уверен, что это был мохито.
Очередь в уборную выстроилась сразу, как только открылся клуб, а было это в 22:00. Вчера. Но я ни разу в ней не стоял и умудрялся протиснуться в кабинку, пока ее опять ни занимали. В этот раз дверца кабинки открылась, и перед собой я увидел парочку, занимающуюся сексом прямо на унитазе. Знаете, как в клипе Chemical Brothers “Hey boys, hey girls”. «А ну закрой дверь, падла!» - крикнул мне бугай из кабинки. «Сам закрывай…» - бесстрашно ответил я. Еще бы. Трахал бы я такую телку, я бы ни за что не променял бы ее на драку с каким-то пьяным червем. Таким я ему, наверное, показался. И эта бэмби, что со стонами прыгала у него на коленках, не глядя, потянулась и захлопнула дверь у меня перед носом.
«Ах ты тварь. – Подумал я. – У меня и так все плывет во круг, а тут ты еще хлопаешь…смерти моей хочешь, детка?» Развернувшись, я открыл другую дверь. Унитаза там я не нашел, поскольку это была кладовая. Но сей факт меня ни чуть не расстроил, и, пропалив отсутствие охранников в WC, я начал блевать на швабры и метелки. Девки и их друзья геи расходились в стороны с криками «фи» и «какая мерзость!». Ну и что. Мне без разницы. Моя цель – добраться теперь до раковины, не пролив ни капли мохито, что я и сделал. Выхлебав его до дна, я бросил лимончик и зонтики в урну, а в бокал налил холодной воды.
В тот момент, как я уже третий раз обливал ей свою голову, зашел охранник. Растолкав толпу, он подошел ко мне и спросил, все ли в порядке. А когда я ответил ему: «фсе п’оста замичатилно», он почему-то разозлился, назвал меня пьянью и начал орать: «А ну убирайся вон, пьянь! Совсем обнаглел, гни…» - не успев договорить, он понял, что его чувствительное ухо слышит стоны из туалетной кабинки. «Совсем оборзели, свиньи!? Не хуй трахаться в сортире! Ведь для вас тупых написано!» (а у зеркала и вправду висела приклеенная скотчем бумажка с надписью: «НЕ ТРАХАТЬСЯ В ТУАЛЕТЕ»). Мне сыграло это на руку. Я поднял с пола свою панамку, налил очередную порцию холодной воды и вышел оттуда, проследовав к гардеробу.
Пластиковый номерок с цифрой 48 на нем оставался единственной ценной вещью у меня. И, в конце концов, я променял его на свою черную куртку, в которой лежал паспорт, ключи и какая-то мелочь. Безрассудно, конечно, было оставлять все это в куртке, но еще безрассудней было это брать с собой внутрь. Тот самый охранник, который намеревался вышвырнуть меня из этого убогого заведения, только вышел из уборной, когда я уже направлялся по лестнице вверх на улицу. Он погнался за мной, но не успел остановить. «Этого больше не впускать!» - только и сказал он своему напарнику у дверей. Я прошел еще метров двадцать до парковки, допил воду и бросил бокал на газон у шлагбаума. Не заметив, что все парковочные столбики в беспорядке разбросаны, я прошел мимо и направился прямиком на детскую площадку напротив клуба. Там я подошел к двум спящим на лавочке бичам, вокруг которых валялись пустые банки из-под «ТРОФИ» и обертки от гамбургеров. Одного я «ласково» пнул ногой и сказал: «Вставай…петухи запели».
- О, Жигуль. А я думал ты уже не придешь! Ты где был? – невнятно пробормотали уста этого убитого существа, известного мне как Виноград.
- В клубе. Какая-то телка сосала у меня, пока я блевал в сортире. – Что за бред? Сам не знаю. – Он живой? – спросил я, кивая в сторону Компота.
- Вроде да. По крайней мере, пять минут назад он втирал мне, что он девственник.
- Да ладно? Он девственник?
- Говорит, да…
- Да ладно? Он не разу не трахался с телкой?!
- По чем мне знать? – и он был прав, черт возьми. Сам не понимаю, зачем я на него наехал, но я чувствовал, что мне это было необходимо выяснить любой ценой. – А как же та блондинка, с которой он зажигал?
- Не знаю, но я своими глазами видел, как он трогал ее за задницу.
- Вот гад, а мне сегодня не обломилось.
- Погоди секунду…ты же сам только что заявил, что кто-то у тебя сосал в туалете.
- Забей на это. Ничего не было. Мы целовались, и она лишь гладила мой член.
- Да уж…не повезло, - шутник чертов.
В это время нашу идиллию прервал тот же самый охранник, выкидывающий Куска из клуба: «Ах ты сука! Будешь знать, как блевать в кладовке! Мразь! И шмотки свои забери!» Кусок удачно упал. И поэтому, немного поржав, он встал и живо весело зашагал к нам. Как он нас увидел, не пойму, но в этом и прелесть Куска. Он нас, наверное, по запаху узнал…родной запах…запах, которым мы пахнем практически каждый день и которым мы насквозь провоняли у Винограда на даче.

А СЕЙЧАС ПРИВЕТСТВУЙТЕ! ВЕЛИКИЙ И УЖАСНЫЙ, ЕДИНСТВЕННЫЙ И НЕПОВТОРИМЫЙ, ПУГАЮЩИЙ И МАНЯЩИЙ…ФАКУЛЬТЕТ ИНОСТРАННЫХ ЯЗЫКОВ!

Написано в ночь на понедельник,
30 октября 2006 г.

Подрочил, допил остатки коктейля, купленного по дороге домой, и вроде бы пора лечь спать, да вот только мешает что-то. Сначала я думал, что это зудящий прыщ, вскочивший у меня на носу, затем склонился к мысли о грязных кроссовках, дурно пахнущих у кровати. В конце концов, я пришел к выводу, что, все-таки, причиной моего волнения и «запаха страха» из-под одеяла является этот странный тип, стоящий у моего окна. Живу-то я на втором этаже, и как он завис, я не понимаю, но тогда меня это мало колышило.
Черный. Не в смысле, что он негр или хач, просто лица его не было видно, будто это не человек даже, а чья-то грозящая тень. Блядь, поверьте, братцы, я чуть в штаны не наложил. Хотя, какие там, к черту, штаны…в ванной я уже был, а значит, лежал, в чем мать родила. Так что, если бы это продолжилось еще минуту, простыня превратилась бы в коричневое озеро Дерьмо, шестидесяти метров в глубину и два километра в диаметре. По нему бы плавали славные кораблики и лодочки, в которых милые пары обычно обжимаются, пока их никто не видит.
Этот гад стоял и смотрел на меня. Хотя, хуй знает, что он делал (лица то его не было видно). Мне тогда сразу вспомнились строки из есенинского «Черного человека»:

Друг мой, друг мой,
Я очень и очень болен.
Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
То ли ветер свистит
Над пустым и безлюдным полем,
То ль, как рощу в сентябрь,
Осыпает мозги алкоголь.
……………………………
Черный человек
Глядит на меня в упор.
И глаза покрываются
Голубой блевотой, -
Словно хочет сказать мне,
Что я жулик и вор,
Так бесстыдно и нагло
Обокравший кого-то.

Эх, дорогой мой друг Сергун…верно говоришь. Правда, что-то слишком рано стал я его видеть. Не вышел я еще из того возраста, как мне надо девок тискать в кустах да нагишом в реке купаться, а уже за мной пришла эта падаль. Мерзость, от которой кровь стынет в жилах и душа в пятки уходит. Когда же этот сукин сын свалит от моего окна? И как он, сука, держится? Бляха муха…падлой буду, коктейль был лишним. Зачем я его вообще в дом принес? Как осмелился? Ведь прекрасно знаю, что предки шманают. Да вот только сейчас батя храпит, обнимая маму за плечи у себя в комнате.
Я даже закричать не могу, будто это тварь мне шею сдавила, хотя дышать легко. Лишил меня голоса, паскуда. Обрубил, так сказать, концы.
- Чего тебе надо? – прошептал я.
Но он не ответил. Помню, тогда, в первую ночь, как я увидел его, он тоже мне ничего не ответил. Хотя я ничего и не спрашивал, лишь лежал, схватившись обеими руками за печень (правда боль охватила все тело) и молился, чтобы он ушел. Было это в Минске, на полпути между Москвой и Западной Европой. Утром я написал:

Черная тень за мною пришла,
Черная тень меня здесь нашла,
Лезет по стенам ко мне на кровать.
Боже, не дай меня твари забрать…

Цепляюсь я пальцами за одеяло.
Тень черными лапами шею связала.
Лишь слабый свет лампы на потолке
И ты жажду жизни тешат во мне…

Виноград говорил, что мешать коктейли с водкой не стоит, но такого дикого эффекта я не ожидал. Знаете…иногда мне хочется застрелиться, потому что мои мысли мешают мне спать. И, порой, я не могу уснуть всю ночь, хотя прекрасно знаю, что уже через пару часов должен быть в университете на паре.
Да уж…херня какая-то.
Я крепко зажмурился, а когда открыл глаза, его уже не было. Вот проглючило то! И тут я понял, что совсем не помню, как доехал сегодня до дома. Последнее, что осталось в моей памяти, - это Артем, отдающий мне портфель в каком-то лесу. Кажется, в Сокольниках… Да! Точно! В Сокольниках! Мы ведь там бухали… Потом все пропадает, и дальше я уже еду в машине отца, везущего меня домой и орущего в трубку: «…да! Подобрал! А ты как думаешь? Да он двух слов связать не может, засранец…» Вот так вляпался.
А тут еще глюки эти. Черные люди всякие.
Все.
На хуй.
Завязываю пить…
…как бы смешно это ни звучало.
Кстати, Шабан. Завтра утром…а точнее сегодня…не забудь. В 8:20 на Тургеневской…Виноград.
Haste la vista, amigo!!!

Не каждый умеет петь,
Не каждому дано яблоком
Падать к чужим ногам.

Сие есть самая великая исповедь,
Которой исповедуется хулиган.

Сергей Есенин


Знаете. На самом деле, мы не такие уж плохие и испорченные, как о нас думают некоторые друзья, родители, разные прохожие и преподавательский состав. Мы довольно эрудированные люди. Хорошо разбираемся в кино, литературе, музыке, истории… Кусок еще может болт показывать.
Ну да ладно.
Шутки в сторону.
Просто, вот многие говорят, мол, мы паразиты и живем только за счет родительских денег и друзей, ничего не создаем и лишь потребляем. Ничему не учимся. А ведь мы много читаем, к примеру. Согласен, это не Кант и Ницше, зато познание мира через подобную литературу не всегда бывает полезным, а иногда даже, напротив, из-за отсутствия в тексте необходимого реализма. Я вот, допустим, могу сравнить нашу компанию с «отверженными», но не теми, о которых писал Гюго, а теми, что разъезжают на своих харлеях, бороздя дороги США, ищут приключений на свои головы, постоянно находятся под кайфом и именуют себя Ангелами Ада. По крайней мере, такими их описывает Хантер Томпсон в своей одноименной книге. Байков и немецких касок времен Войны у нас, конечно же, нет, но дух… дух и желание развлекаться по полной, не оставляя сил на дорогу домой… в этом мы схожи! И, кто знает, может, через несколько лет, эти записки опубликуют, и мы станем также печально известными, как и те волосатые и потные машины по поглощению спиртного и траханью кисок, времен 60-х годов двадцатого века. Только вот фильма о нас не снимут. Просто не найти актеров такого плана… в этом наша уникальность. Горстка «красавцев», которая тратит весь свой шарм на игру в лесенку и старается обольстить студенток, имея трехдневную щетину на синем лице, стоя при этом в грязной куртке, на которой не отстирываются разводы от пива. Зато у нас всегда есть розочка в кармане, пара комплементов на устах и тайное оружие в штанах, которое мы передергиваем чуть ли не каждую ночь. Жаль вхолостую. Жаль рукой.
Спросишь меня, зачем мне нужны все эти долбанные записки? Да затем, чтобы через десять лет, когда я уже обзаведусь домом, кучей денег и семьей, я бы смог вернуться назад и разобраться в своем бестолковом разуме, который уже устал думать, где бы еще нарыть средств, чтобы удачно доехать до дома, откупиться от гопников на улице и позитивно бухнуть после работы бутылочкой «Рэдса» или еще каким бабским пойлом, чтобы и сладко было и не штормило потом до следующего утра. А ведь такое уже бывало. С бутылки в полтора литра «Девятки» или «Охоты» крепкой сносит довольно прилично даже такой проспиртованный организм, как мой (сейчас кто-то, наверное, сильно смеется). Господи! О чем я говорю? Ведь еще совсем недавно я клялся сам себе в том, что в жизни и не притронусь к алкоголю. А сейчас? С устрашающей периодичностью возвращаюсь домой в невменяемом состоянии, а порой, нахожу себя, выпивающим в какой-то подворотне, с неизвестными мне людьми, норовящими накачать меня до такой степени, что я и не почувствую, как они обшарят мои дырявые карманы и достанут сотовый, неиспользованный билет на метро, два использованных на трамвай и последний чирик на булку. Еще год назад я гордился перед всеми, что за всю жизнь лишь пару раз выпил шампанского, и выслушивал остроту «одной из моих тещ»: «Ты либо закодировался, либо сопьешься!» - а сейчас пишу эти строки, вспоминая, как первого сентября «схватил белку», искусал своего друга до крови, подрался с батей, пытавшимся затащить меня в ванную проблеваться, и получил шваброй по голове от мамы, в слезах стиравшей мою изуродованную кофту за пятьдесят два евро.
Сейчас без пятнадцати три ночи. Я лежу полностью голый на кровати, обдуваемый ветерком из раскрытой форточки. Справа от меня истрепанная книжка Джимми Кэрролла «Дневники Баскетболиста», которую дал мне почитать Виноград, и распечатанная с электронной библиотеки «Страх и отвращение в Лас-Вегасе» все того же Томпсона (эх, люблю я его), столь заставляющая меня думать. И, плюсуя мораль этих произведений, я вывожу для себя одну верную истину: «Боже, не дай мне когда-нибудь попробовать это и испытать весь этот ужас наркотического безразличия к жизни на себе». Хоть друзья и говорят мне, что трава – это не вредно и не вызывает зависимости, такого кайфа мне не надо. Уж увольте. Хотя наблюдать за торчками так же интересно, как представлять себя астронавтом или актером, будучи маленьким мальчиком, насмотревшимся голливудских сказок.